Неточные совпадения
Он был бледный, убитый, в том бесчувственно-страшном состоянии, в каком бывает человек, видящий перед собою черную, неотвратимую
смерть, это страшилище, противное естеству нашему…
Нужно, чтобы он речами своими разодрал на части мое сердце, чтобы горькая моя участь была еще горше, чтобы еще жалче было мне моей молодой жизни, чтобы еще
страшнее казалась мне
смерть моя и чтобы еще больше, умирая, попрекала я тебя, свирепая судьба моя, и тебя — прости мое прегрешение, — Святая Божья Матерь!
— Любовь и
смерть, — слушал Клим через несколько минут, — в этих двух тайнах скрыт весь
страшный смысл нашего бытия, все же остальное — и кутузовщина — только неудачные, трусливые попытки обмануть самих себя пустяками.
Самгин снова испытывал мучительную медленность и
страшную емкость минуты, способной вмещать столько движения и так много
смертей.
—
Смерти я не боюсь, но устал умирать, — хрипел Спивак, тоненькая шея вытягивалась из ключиц, а голова как будто хотела оторваться. Каждое его слово требовало вздоха, и Самгин видел, как жадно губы его всасывают солнечный воздух. Страшен был этот сосущий трепет губ и еще
страшнее полубезумная и жалобная улыбка темных, глубоко провалившихся глаз.
Ухватил всадник
страшною рукою колдуна и поднял его на воздух. Вмиг умер колдун и открыл после
смерти очи. Но уже был мертвец и глядел как мертвец. Так страшно не глядит ни живой, ни воскресший. Ворочал он по сторонам мертвыми глазами и увидел поднявшихся мертвецов от Киева, и от земли Галичской, и от Карпата, как две капли воды схожих лицом на него.
И вот, убедясь в этом, он видит, что надо идти по указанию умного духа,
страшного духа
смерти и разрушения, а для того принять ложь и обман и вести людей уже сознательно к
смерти и разрушению, и притом обманывать их всю дорогу, чтоб они как-нибудь не заметили, куда их ведут, для того чтобы хоть в дороге-то жалкие эти слепцы считали себя счастливыми.
Вспомнит когда-нибудь Митю Карамазова, увидит, как любил ее Митя, пожалеет Митю!» Много картинности, романического исступления, дикого карамазовского безудержу и чувствительности — ну и еще чего-то другого, господа присяжные, чего-то, что кричит в душе, стучит в уме неустанно и отравляет его сердце до
смерти; это что-то — это совесть, господа присяжные, это суд ее, это
страшные ее угрызения!
Благодаря Голгофской жертве старый человек создается заново, оставаясь самим собой и после воскресения: последнее разделение в нем
смерти и жизни, бытия и небытия происходит на
Страшном Суде, который и может быть в известном смысле рассматриваем как последний, заключительный акт в цепи событий, в своей совокупности составляющих сотворение человека.
…А между тем я тогда едва начинал приходить в себя, оправляться после ряда
страшных событий, несчастий, ошибок. История последних годов моей жизни представлялась мне яснее и яснее, и я с ужасом видел, что ни один человек, кроме меня, не знает ее и что с моей
смертью умрет истина.
«Может, — писал я тогда, — для него
смерть — благо, жизнь ему сулила
страшные удары, у него не было выхода. Но страшно быть свидетелем такого спасения от будущего. Он развился под моим влиянием, но слишком поспешно, его развитие мучило его своей неравномерностью».
Я пережил
смерть Лидии, приобщаясь к ее
смерти, я почувствовал, что
смерть стала менее
страшной, в ней обнаружилось что-то родное.
Но если христианское человечество соединится для общего братского дела победы над
смертью и всеобщего воскресения, то оно может избежать фатального конца мира, явления антихриста,
страшного суда и ада.
Недоразумение выходило все из-за того же дешевого сибирского хлеба. Компаньоны рассчитывали сообща закупить партию, перевести ее по вешней воде прямо в Заполье и поставить свою цену. Теперь благодаря пароходству хлебный рынок окончательно был в их руках. Положим, что наличных средств для такой громадной операции у них не было, но ведь можно было покредитоваться в своем банке. Дело было вернее
смерти и обещало
страшные барыши.
Прошло после свадьбы не больше месяца, как по городу разнеслась
страшная весть. Нагибин скоропостижно умер. Было это вскоре после обеда. Он поел какой-то ухи из соленой рыбы и умер. Когда кухарка вошла в комнату, он лежал на полу уже похолодевший. Догадкам и предположениям не было конца. Всего удивительнее было то, что после миллионера не нашли никаких денег. Имущество было в полной сохранности, замки все целы, а кухарка показывала только одно, что хозяин ел за час до
смерти уху.
Человек не умирает, в минуту
смерти он только что забудется, тотчас очнется — и увидит себя на
Страшном суде…
Бледная как
смерть, с трудом переводя дыханье и держа за руку старшую девочку, в
страшном испуге нетвердыми шагами вошла Аграфена Петровна и тяжело опустилась на первый попавшийся стул.
И ничего не было для Верки
страшного в грядущей
смерти.
Оправясь от болезни, Матренушка твердо решилась исполнить данный обет. Верила, что этим только обетом избавилась она от
страшных мук, от грозившей
смерти, от адских мучений, которые так щедро сулила ей мать Платонида. Чтение Книги о старчестве, патериков и Лимонаря окончательно утвердили ее в решимости посвятить себя Богу и суровыми подвигами иночества умилосердить прогневанного ее грехопадением Господа… Ад и муки его не выходили из ее памяти…
Что Христос умер на кресте
смертью раба, что Правда была распята, — это факт, который все знают, который принуждает и насилует, его признание не требует ни веры, ни любви; этот
страшный факт дан всему миру, познан миром.
Я вдруг живо почувствовал и
смерть незнакомого мальчика, и эту ночь, и эту тоску одиночества и мрака, и уединение в этом месте, обвеянном грустью недавней
смерти… И тоскливое падение дождевых капель, и стон, и завывание ветра, и болезненную дрожь чахоточных деревьев… И
страшную тоску одиночества бедной девочки и сурового отца. И ее любовь к этому сухому, жесткому человеку, и его
страшное равнодушие…
Да будет над тобою мое благословение родительское, что выручаешь ты своего отца от
смерти лютыя и по доброй воле своей и хотению идешь на житье противное к
страшному зверю лесному, чуду морскому.
Хотя я много читал и еще больше слыхал, что люди то и дело умирают, знал, что все умрут, знал, что в сражениях солдаты погибают тысячами, очень живо помнил
смерть дедушки, случившуюся возле меня, в другой комнате того же дома; но
смерть мельника Болтуненка, который перед моими глазами шел, пел, говорил и вдруг пропал навсегда, — произвела на меня особенное, гораздо сильнейшее впечатление, и утонуть в канавке показалось мне гораздо
страшнее, чем погибнуть при каком-нибудь кораблекрушении на беспредельных морях, на бездонной глубине (о кораблекрушениях я много читал).
Несмотря на увлечение разнородными суетливыми занятиями, чувство самосохранения и желания выбраться как можно скорее из этого
страшного места
смерти присутствовало в душе каждого.
Этот сырой мрак, все звуки эти, особенно ворчливый плеск волн, казалось, всё говорило ему, чтоб он не шел дальше, что не ждет его здесь ничего доброго, что нога его уж никогда больше не ступит на русскую землю по эту сторону бухты, чтобы сейчас же он вернулся и бежал куда-нибудь, как можно дальше от этого
страшного места
смерти.
Господи Великий! только Ты один слышал и знаешь те простые, но жаркие и отчаянные мольбы неведения, смутного раскаяния и страдания, которые восходили к Тебе из этого
страшного места
смерти, от генерала, за секунду перед этим думавшего о завтраке и Георгии на шею, но с страхом чующего близость Твою, до измученного, голодного, вшивого солдата, повалившегося на голом полу Николаевской батареи и просящего Тебя скорее дать ему Там бессознательно предчувствуемую им награду за все незаслуженные страдания!
Утром воины беспрекословно исполнили приказание вождя. И когда они, несмотря на адский ружейный огонь, подплыли почти к самому острову, то из воды послышался
страшный треск, весь остров покосился набок и стал тонуть. Напрасно европейцы молили о пощаде. Все они погибли под ударами томагавков или нашли
смерть в озере. К вечеру же вода выбросила труп Черной Пантеры. У него под водою не хватило дыхания, и он, перепилив корень, утонул. И с тех пор старые жрецы поют в назидание юношам, и так далее и так далее.
— Если любовь — то великое счастье. Если обман — то
смерть. — И с этими словами поднесла к губам пузырек и вдруг упала в
страшных конвульсиях.
Отец, бросивший ее, как ей казалось, на произвол судьбы и няньчащяйся с этой «глупой Лидкой», дядя, неудовлетворяющийся мелкими уколами и оскорблениями ее, при жизни, а наносящий ей
страшное оскорбление после своей
смерти насмешкой в духовном завещании — не стоили пощады с ее стороны.
Смерть есть
страшная трагедия, и
смерть через
смерть побеждается Воскресением.
Но
смерть есть вместе с тем самое
страшное и единственное зло.
Боль, страдание,
смерть не облегчаются, все делается
страшнее.
«Боже преславный, всякого блага начало, милосердия источниче, ниспошли на нас, грешных и недостойных рабов твоих, благословение твое, укрепи торжественное каменщическое общительство наше союзом братолюбия и единодушия; подаждь, о господи, да сие во
смерти уверяющее свидетельство напоминает нам приближающуюся судьбину нашу и да приуготовит оно нас к
страшному сему часу, когда бы он нас ни постигнул; да возможем твоею милосердою десницей быть приятыми в вечное царствование твое и там в бесконечной чистой радости получить милостивое воздаяние смиренной и добродетельной жизни».
Последняя, несмотря на обрушившееся на нее
страшное горе, не потеряла присутствия духа, и первою ее мыслью была мысль не о дочери, а о лежавшем перед ней тяжело раненном молодом человеке, пошедшем на
смерть, защищая честь этой дочери, честь семьи.
«
Смерть! — повторял сам себе Сергей Дмитриевич. —
Страшная штука!»
Егор Егорович остался стоять, как вкопанный, среди комнаты. Неожиданность открытия
страшной тайны
смерти горячо любимой им девушки, в связи с полной невиновностью ее перед ним, положительно ошеломила его.
—
Смерть — вещь
страшная, — произнес Павел с каким-то даже отвращением.
Впереди что-то страшно загомонило, что-то затрещало. Я увидал только крыши будок, и вдруг одна куда-то исчезла, с другой запрыгали белые доски навеса.
Страшный рев вдали: «Дают!.. давай!.. дают!..» — и опять повторяется: «Ой, убили, ой,
смерть пришла!..»
Творческие ценности не нужны для спасения от гибели, могут быть даже вредны — в
страшный час
смерти лучше забыть о них.
Иоанн, в первом порыве раздражения, обрек было его на самые
страшные муки; но, по непонятной изменчивости нрава, а может быть, и вследствие общей любви москвитян к боярину, он накануне казни отменил свои распоряжения и осудил его на менее жестокую
смерть.
— Вам может показаться с моей стороны бессердечным, что я так говорю все это на другой день по получении известия о
смерти мужа, да еще такой
страшной, трагической
смерти, но что делать, если он сам сделал меня по отношению к нему такой бессердечной…
За обоими цифрами рисовалась
страшная картина
смерти и преступления.
— С чего же ты, Аннушка, уж так убиваешься, все под Богом ходим, в животе и
смерти Бог волен, я ведь вот тоже мужа потеряла, еще
страшней было, да не прогневала Господа ропотом… — обратилась Зинаида Сергеевна снова к Анне Филатьевне.
Вот приблизительно то, что пережил я, когда сегодня утром прочитал Государственную Газету. Был
страшный сон, и он кончился. А я, малодушный, я, неверующий, — я думал уже о своевольной
смерти. Мне стыдно сейчас читать последние, написанные вчера, строки. Но все равно: пусть, пусть они останутся, как память о том невероятном, что могло быть — и чего уже не будет… да, не будет!..
Ничего, кроме
смерти впереди, и ничего, кроме исполнения должного сейчас! Как это кажется безрадостно и страшно! А между тем положи свою жизнь только в этом: во всё большем и большем сейчас соединении любовью с людьми и богом, и то, что казалось
страшным, сделается лучшим, ненарушимым благом.
Страшны не грабежи, не убийства, не казни. Что такое грабежи? Это переходы имущества от одних людей к другим. Это всегда было и будет, и в этом нет ничего
страшного. Что такое казни, убийства? Это переходы людей от жизни к
смерти. Переходы эти всегда были, есть и будут, и в них тоже нет ничего
страшного. Страшны не грабежи и убийства, а страшны чувства тех людей, которые ненавидят друг друга, страшна ненависть людей.
Калинович взглянул на нее и еще больше побледнел. Она подала ему письмо. Писала Палагея Евграфовна, оставшаяся теперь без куска хлеба и без пристанища, потому что именьице было уж продано по иску почтмейстера.
Страшными каракулями описывала она, как старик в последние минуты об том только стонал, что дочь и зять не приехали, и как ускорило это его
смерть… Калиновича подернуло.
На этот счет мы имеем в самой драме
страшное свидетельство, говорящее нам, что жить в «темном царстве» хуже
смерти.
— Конечно, — прибавлял Корытников, — я знал, что иду почти на верную
смерть, я понимал всю
страшную опасность своего положения; но я шел… я шел… puisque la noblesse oblige… [Поскольку положение обязывает… (фр.).] Это был мой долг.
— Прощайте, возлюбленные! Прощайте! — раздался его любящий, но твердый старческий голос. — Расставаясь с вами, скажу одно вам: будьте твердыми сынами нашей Православной Восточной церкви; будьте твердыми и честными людьми русскими! Ежели кого обидел или прегрешил я пред кем-либо из вас, простите мне ради Христа, простившего врагам своим свое великое поругание, свою
страшную крестную
смерть. Прощайте!